Анна Ахматова: от первых стихов до «Реквиема»

« Назад

Анна Ахматова: от первых стихов до «Реквиема» 25.11.2016 09:04

Тридцать третье заседание литературно-видео клуба «Дискурс» (19 ноября) можно назвать «юбилейным» -  ровно два года назад его участники собрались на первую встречу, а всего за этот период, с учетом «Лекториума», их прошло 48. Тема Серебряного века, начатая на двух предыдущих заседаниях (первое и второе), была продолжена обсуждением творчества Анны Ахматовой. Однако, материала оказалось так много, что решено продолжить дискуссию еще и на декабрьской встрече.

Модерировала обсуждение и делала основной доклад – доктор филологических наук, профессор ИвГУ Наталья Васильевна Дзуцева

Ахматова_500

Анна Андреевна Ахматова (1889 – 1966) прожила  долгую жизнь, пройдя через все испытания, выпавшие России в XX веке. Первая мировая, революция, гражданская война, расстрелы или отъезд за границу самых близких по духу людей, годы репрессий, еще одна война, снова репрессии и, наконец, краткий период оттепели. И хотя, А.А. - это, прежде всего, лирический поэт, социальные потрясения все равно прорывались в ткань ее стихотворений.

Прошедшее заседание охватило период от первых «официальных» стихов 1910 года до «Реквиема» - гимну тем, кто стоял в 30-е в тюремных очередях с передачами арестованным родственникам. Сама Ахматова, можно сказать, чудом избежала ареста (уже было готово постановление по этому поводу), но ее сын – Лев, дважды попадал в ГУЛАГ – в 1939 и 1949 годах, а гражданский муж - искусствовед Н.Н.Пунин, погиб в 1953 году в воркутинском лагере.

***

Но в самом начале – в 1910 году, еще ничего не предвещало потрясений нового века, и выпускница Высших киевских женских курсов выходит замуж за уже известного поэта Николая Степановича Гумилева. Брак, продолжавшийся восемь лет, вряд ли можно назвать счастливым. Примечателен факт, что родственники со стороны А.А. были категорически против этого союза и даже не пришли на венчание.

Ахматова_1910

Первое время Ахматову иначе как жену известного поэта не воспринимали. Очень характерное свидетельство того времени: «В воскресенье, 13 июня, вечером были Гумилев с Гумильвицей…, они на днях вернулись из Парижа. Она пишет стихи немного под Гумилева по неизбежности, а старается писать под Кузмина. Но в общем она сносно-симпатичная, только очень тощая и болезненная, но недурная, высокая, брюнетка».

Вскоре Гумилев уезжает на четыре месяца в Африку и Ахматова начинает писать уже на постоянной основе. «Стихи шли ровной волной, до этого ничего похожего не было», - зафиксирует она после в воспоминаниях. Именно эти стихи лягут в основу первого сборника – «Вечер», вышедшего в марте 1912 года.

Отношения с мужем становились все более напряженными, и, после рождения сына Льва в сентябре 1912 года, они дали друг другу полную свободу в интимной жизни. Большая часть стихов этого периода и у Ахматовой, и у Гумилева отражают их непростые семейные отношения.

По поводу четвертой книги мужа А.А. запишет: «Самой страшной я становлюсь в «Чужом небе» (1912), когда я в сущности рядом (влюбленная в Мефистофеля Маргарита, женщина-вамп в углу, Фанни с адским зверем у ног, просто отравительница, киевская колдунья с Лысой Горы...). Там борьба со мной! Не на живот, а на смерть!».

Гумилев_1911

Но и Ахматова отвечала ему «взаимностью». На стихотворение Гумилева «Современность» 1911 года, где есть такие строки: «Я печален от книги, томлюсь от луны. / Может быть, мне совсем и не надо героя, / Вот идут по аллее, так странно нежны. / Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.», она ответит:

Только, ставши лебедем надменным,

Изменился серый лебеденок.

А на жизнь мою лучом нетленным

Грусть легла, и голос мой незвонок.

 

А, обнаружив во время этнографической экспедиции Гумилева в Абиссинию письма одной из его многочисленных возлюбленных, А.А. не только не написала мужу за полгода ни одного письма, но и встретила его стихотворением «Ничего не скажу...», где были такие строки:

Ничего не скажу, ничего не открою.

Буду молча смотреть, наклонившись, в окно.

Как-то раз и меня повели к аналою,

С кем — не знаю. Но помню — давно...

В марте 1914 года вышел второй сборник стихов – «Четки», впоследствии переиздававшийся девять раз. Именно он принес Анне Андреевне всероссийскую популярность. Появились даже многочисленные подражательницы, которых стали называть «подахматовками».

В воспоминаниях Ирины Одоевцевой «На берегах Невы» приводится такая сцена:

«На лекциях Гумилева мне пришлось быть свидетельницей безудержного потока подражаний Ахматовой.

Чаще всего эти подражания принимали даже несколько комический оттенок и являлись попросту перепевами и переложениями стихов «Четок». В них непременно встречалась несчастная любовь, муж, сын или дочка. …

Так, семнадцатилетняя Лидочка Р., краснея и сбиваясь, читала высоким срывающимся голосом перед Гумилевым, царственно восседавшим на кафедре:

               Сердце бьется медленно, устало,

               На порог я села на крыльцо.

               Я ему сегодня отослала

               Обручальное кольцо.

Лицо Гумилева выражает удивление. Он пристально вглядывается в нее.

— Никак не предполагал, что вы уже замужем. Позвольте узнать — давно?

Лидочка Р. еще сильнее краснеет.

— Нет. Я не замужем, нет!

Гумилев недоумевающе разводит руками:

— Как же так? Помилуйте. Кому же вы отослали кольцо? Жениху? Любовнику?

Лидочка закусывает нижнюю губу в явном, но напрасном усилии не расплакаться и молчит.

— А, понимаю! — продолжает Гумилев. — Вы просто взяли мужа, как и крыльцо, из ахматовского реквизита. Ах вы, бедная подахматовка!»

И хотя, многие произведения из первых двух сборников сразу же стали объектами пародий (больше всего досталось стихотворениям «Мне больше ног моих не надо…» и «Песне последней встречи» с ее строчками: «Я на правую руку надела / Перчатку с левой руки» и «Улыбнулся спокойно и жутко / И сказал мне: «Не стой на ветру»), они заявили о новом явлении в поэзии – полноценном женском голосе.

Традиционно считалось, что большая литература – это удел мужчин, а женщины, если и должны что-то писать, то не более чем «стихи в альбом». Многие женщины-литераторы вынужденно брали себе мужские псевдонимы: Сергей Гедройц (Вера Гедройц), Антон Крайний (Зинаида Гиппиус), Андрей Полянин (Софья Парнок). Но своим творчеством Ахматова и Цветаева полностью реабилитировали женскую поэзию.

***

Следует сказать еще несколько слов о поэтике Ахматовой.

Ее поэзия имеет несколько особенностей, сразу отмеченных современниками. Это и воспевание мира повседневности. Трудно представить в стихах символистов, например, рукомойник, а у Анны Андреевны в «Молюсь оконному лучу…» читаем: «На рукомойнике моем / Позеленела медь. / Но так играет луч на нем, / Что весело глядеть.». Отказ от вычурной мелодичности в пользу «говорной» интонации. Предпочтение малой формы. Острота переживаний («Не любишь, не хочешь смотреть? / О, как ты красив, проклятый!»).

В ее поэзии также явно чувствуется влияние великой русской прозы XIX века. Каждое стихотворение она старается превратить в маленькую новеллу или небольшой рассказ.

***

Далее в лекции Натальи Васильевны говорилось о взаимоотношениях Ахматовой с Николаем Недоброво и Борисом Анрепом, которым посвящено множество стихов. Втором периоде творчества и сборниках «Белая стая», «Подорожник», «Anno Domini». А также, была проанализирована поэма «Реквием» (1935 – 1940) - одно из первых поэтических произведений, посвященных жертвам репрессий 1930-х годов.   

Ахматова_1946

До середины 1962 года поэма не имела рукописного текста и жила в памяти Ахматовой и нескольких наиболее близких ее друзей.

Сохранилась запись Анны Андреевны: «10 марта 1928 г. Арест моего сына Льва. Начало тюремных очередей. (Requem). Воинова – Кресты – Пересыльная. Отправка в лагерь. 1939 – второй тур. В конце концов – 5 лет Норильска. Добровольцем на фронт. Взятие Берлина. Возвращение осенью 1945 г. ….

6 ноября 1949 г. Обыск и арест моего сына Льва. Его немедленно увозят в Москву. Я езжу каждый месяц сначала на Лубянку, потом к Лефортовской тюрьме. Приговор 10 лет лагеря… Реабилитация в 1956 г.».

Как она после напишет в прозаическом предисловии к поэме:

«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):

- А это вы можете описать?

И я сказала:

- Могу.

Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.»

*** 

Фотоотчет о заседании клуба «Дискурс» 19 ноября 2016 г.

 На следующем заседании клуба «Дискурс» (17 декабря) будет продолжен разговор о творчестве А.А.Ахматовой. Предметом рассмотрения станут стихи 60-х годов и «Поэма без героя». А 3 декабря состоится очередная лекция из цикла «История искусств», посвященная древнегреческому театру.

 

Александр Богаделин