Готическая сказка о Валери и приснившихся чудесах

« Назад

Готическая сказка о Валери и приснившихся чудесах 23.06.2015 06:47

20 июня в литературно-видео клубе «Дискурс» смотрели и обсуждали фильм Яромила Иреша «Валери и неделя чудес». А в качестве докладчиков и модераторов дискуссии выступили доктор филологических наук Дмитрий Шукуров и прозаик Александр Богаделин.

Валери

Фильм Иреша в качестве видео-иллюстрации темы «Сюрреализм в кино и литературе» был выбран отнюдь не случайно, хотя с момента его выхода на экраны уже и прошло более 45 лет. Во-первых, эта готическая сказка с отличным психоделическим саундтреком ничуть не устарела со временем и даст фору многим современным картинам. Во-вторых, «Валери» представляет собой «экранизацию сна», что уже изначально подразумевает тесное переплетение реальности и воображения. В-третьих, фильм давно причислен к киноклассике, и его отголоски легко обнаружить в творчестве Тарковского, Бёртона, Линча и других режиссеров. И, наконец, это яркий представитель «чехословацкой новой волны», хотя и в ее завершающей стадии.

Именно с разбора «новой волны» в кинематографе и литературе начал свое выступление Александр Богаделин. Возникнув во Франции в 50-60-е годы прошлого века, она стала своеобразным ответом на засилье коммерческого кинематографа. Группа журналистов и кинокритиков (!), объединившаяся вокруг журнала «Кинематографические тетради», решила воплотить собственные воззрения на киноискусство в жизнь, усевшись в режиссерские кресла. В результате, мир узнал имена Франсуа Трюффо, Жан-Люка Годара, Клода Шаброля… а их смелые эксперименты породили «новые волны» по всему миру – от Бразилии до Японии, задев даже Голливуд (насколько сильно новое искусство повлияло на молодежь того времени наглядно показано в фильме Бернарда Бертолуччи «Мечтатели»).

Самыми яркими представителями «чехословацкой новой волны», помимо Яромила Иреша, были – Милош Форман, Вера Хитилова, Иван Пассер, Эвальд Шорм, Ян Кадар… Их картины быстро получили мировое признание, что выразилось не только в многочисленных наградах фестивалей, но и двух «Оскарах». Эти успехи гарантировали определенную творческую свободу и способствовали созданию уникальной, легко узнаваемой стилистики. Для творчества чехословацких «нововолновиков» характерны экспрессионистские и сюрреалистические мотивы кафкианского типа, чёрный юмор, импровизация и тщательно прописанные диалоги главных героев.

Именно в таком ключе и снята «Валери», в основе которой лежит мрачная готическая сказка Витезслава Незвала, когда тот еще увлекался сюрреализмом, а не был пламенным борцом за мир во всем мире.

Валери_2

Наиболее точную характеристику фильма удалось найти в одной из рецензий:

«Вполне в духе незваловского экс­перимента Иреш создает свою версию фильма ужасов, в поэтическом клю­че рассказывая о постпубертальных страхах вступающей во взрослую жизнь и переживающей первые лю­бовные увлечения юной девушки, акцентируя связь реальности и сна, борьбу смеха и ужаса, балансирова­ние на границе сказки, галлюцинации, сомнамбулической лирики и ночных кошмаров, пронизанных глубинными страхами и сексуаль­ными откровениями подсознания в духе Фрейда…»

В этом ключе и начал свое выступление второй модератор дискуссии - профессор Дмитрий Шукуров. По его мнению, Иреш в процессе создания своей картины, несомненно, находился под влиянием  идей Фрейда и авангардной эстетики начала 20 века.

Начнем с авангарда. Он возник как ответ на кризис реализма, наступивший с появлением фотографии и кинематографа. Оказалось, что простой снимок ничуть не уступает по силе эмоционального воздействия многостраничной «словесной визуализации». А раз так, то незачем удваивать действительность и надо искать новые формы выражения, попутно подвергнув ревизии всю существующую эстетику. Фильм Иреша – наглядное продолжение этих поисков, явный эксперимент, отвергающий все устоявшиеся каноны.

Второй источник вдохновения режиссера, по мнению Дмитрия Леонидовича, лежит в теории бессознательного Зигмунда Фрейда. Рацио не способно пережить все испытываемые эмоции, тем более, в детском возрасте, и это «непережитое» вытесняется в область бессознательного.

Ребенок не отличает реальность от вымысла и, например, в театре может выбежать на сцену, чтобы немедленно покарать злого героя и помочь доброму. А монстры и ангелы – это типичное воплощение инфантильных страхов, также как и фантазии о брате, принявшие в фильме вид Орлика. Но сделав столь подробное препарирование картины, Дмитрий Леонидович предупредил, что это всего лишь одна из возможных интерпретаций и у присутствующих вполне может быть другой взгляд на происходящее.

Собственно, с высказывания этих самых взглядов и началась последующая дискуссия. Главным камнем преткновения оказалась классификация картины. Что это – искусство для искусства или искусство для массового зрителя? Увы, консенсус по этому поводу так и не был достигнут, и утверждение, что фильм можно воспринимать как один завораживающий видеоряд без всяких интерпретаций, тоже имело своих сторонников.

Попутно была отмечена прекрасная работа оператора картины и художника. А постановка шествий, религиозных неистовств и массовых сцен даст фору любому современному фильму.

Здесь обсуждение плавно перешло к киноцитатам. Фактически, «Валери» - это большой коллаж, где динамика перемежается застывшими картинами, отсылающими к известным оригиналам. По крайней мере, в некоторых сценах явно «разыгрывались в лицах» картины Дали и даже сцены из Евангелий.

Аргументы «за» неизбежно вызывали аргументы «против», в результате чего дискуссия затянулась на целых два часа. Но именно в этом, наверное, и заключается ценность совместного просмотра, когда интенсивный обмен мнениями позволяет взглянуть на фильм или книгу под совершенно иным углом.

Тема «сюрреализм в кино и литературе» будет продолжена 18 июля обсуждением повести Евгения Клюева «Между двух стульев», а 4 июля начнется лекционный цикл искусствоведа Ю.И.Ермилова по истории искусств.

Александр Богаделин

 

Хроника клуба «Дискурс»