Игра на фоне жизни и смерти

« Назад

Игра на фоне жизни и смерти 10.11.2015 06:05

Тема «Игра на фоне жизни и смерти», начатая на предыдущем заседании литературно-видео клуба «Дискурс» фильмом Питера Гринуэя «Интимный дневник», была продолжена 7 ноября дискуссией по роману Шань Са «Играющая в го». Модерировал обсуждение прозаик Александр Богаделин.

В начале Александр дал краткую справку об авторе, рассказал о пространстве романа и исторической обстановке, на фоне которой разворачивается действие. 

Shan-Sa_1

Шань Са или «дуновение ветерка» - псевдоним французской писательницы китайского происхождения Янь Ни.

Она родилась 26 октября 1972 года в Пекине и очень рано проявила свои таланты. В двенадцать Янь Ни становится победителем Китайского поэтического конкурса для детей. К пятнадцати – она уже автор трех книг и самый молодой член Пекинского союза писателей. Но после событий на площади Тяньаньмэнь в 1990 году уезжает во Францию к отцу, профессору Сорбонны. Далее последовали годы учебы на философском факультете Католического университета и работа секретарем художника Бальтюса. Последнее, стало достаточно важным этапом в жизни Янь Ни. Жена художника - Сэцуко, вела с девушкой долгие беседы, приобщая к японской культуре.

Первый же роман «Врата Небесного Спокойствия», изданный уже под псевдонимом Шань Са, получил престижную Гонкуровскую премию за дебют (1997 г.). А «Играющая в го» была признана лучшей книгой Англии 2003 года, получила Гонкуровскую премию по выбору лицеистов и американскую премию Кирияма. На русском языке к настоящему моменту уже издано шесть книг писательницы. Помимо упомянутых, это «Императрица», «Конспираторы», «Александр и Алестрия», «Четыре жизни ивы» и готовится к изданию седьмая - «Обнаженная цитра». 

Играющая в го_1_1

Чтобы понять мир, в котором происходит действие романа надо сказать хотя бы несколько слов об особенностях восточного мировосприятия, а также погрузиться в реалии описываемого времени – Китая 30-х годов ХХ века.

Но начать следует с VII века н.э., когда японский император Ямато принимает решение превратить Страну восходящего солнца в точную копию китайского царства Тан и даже переводит письменность на иероглифы. Отношение японцев к культуре соседа напоминает отношение римлян к Греции – зачем что-то создавать свое, когда рядом находится неиссякаемый источник текстов, архитектуры, философии, обрядов… из которого, кажется, можно черпать до скончания веков. Но завоевание варварами Китая в середине IX века заставило японцев развивать свою культуру самостоятельно.

В отличие от западного восточное мышление циклично. Оно, как данность, принимает, что времена подъема сменяются временами упадка. И если европейцы всеми силами пытаются справиться с кризисом, то китайцы, понимая его неизбежность и естественность, ищут причины в отклонении от Пути – искажении церемоний, музыки, правил поведения и т.д. Эта мысль неоднократно озвучивается на страницах романа, где японцы мыслят себя хранителями традиций, которые вновь приведут Китай к процветанию.

Другой исторический момент, важный для понимания книги  – это революция японского императора Мейдзи. Столкнувшись в XIX веке лицом к лицу с военной мощью западного мира и потерпев поражение, он не только ликвидировал класс самураев, превратив их в чиновников, и ввел обязательное ношение европейской одежды, но и сделал синтоизм второй официальной религией наряду с буддизмом.  Синтоизм – это чисто языческое мировоззрение. Он не требует от своих последователей молитв или чтения священных текстов. Достаточно лишь участвовать в ежегодных празднествах и церемониях, которые проводят выбранные священники. Но в нем есть более  8 миллионов ками, к которым помимо духов рек, гор, озер и ремесел относятся и души умерших. Это объясняет, почему японцы так легко шли на смерть – они полагают, что никуда не исчезают и в бестелесной форме продолжают жить около своего родного дома, оберегая людей и природу.

Религия и воспитание, внушающее с юношеских лет, что интересы империи намного выше личных, делали из японцев прекрасных, не сомневающихся в своей правоте воинов, готовых в любой момент с честью погибнуть в бою. (Что наглядно и подтвердилось в компании 1931 года по завоеванию Манчжурии, когда 500 японских солдат обратили в бегство 7 тысячный китайский корпус). Но изящество игры в го заставляет бесстрашного японского офицера влюбиться в своего соперника – молодую китаянку, хотя, он не знает даже ее имени. Влюбиться настолько, что он готов пожертвовать своей бессмертной душой и отправиться в ад, в надежде на нескончаемую партию со своей возлюбленной.

- …Я убью вас, а потом покончу с собой. Ради вас я отрекаюсь от этой войны, предаю родину. Ради вас стану недостойным сыном, навеки замарав честь семьи. Мое имя никогда не помянут в храме, посвященном павшим героям. Оно будет проклято.

Я шепчу ей на ухо:

– Не тревожьтесь. Я последую за вами. Я защищу вас там, в темноте.

Еще одной основой восточного мышления является иероглифическая письменность. Когда важнейшее понятие даосизма – Пу или «первозданная целостность», представляет собой сочетание двух иероглифов, один из которых обозначает дерево, а другой – чаща. Когда слово «меч» можно записать чуть ли не двадцатью способами, то неизбежно формируется ассоциативное мышление. И игра в го предстает уже не поединком, в котором камни одного цвета окружают и лишают возможности двигаться камни другого, а черно-белой гравюрой, в которой необходимо добиться гармонии линий. А манера игры сразу же проявляет характер человека и его настроение.

Не случайно, главная героиня романа только по одной записи партии определяет, что ее партнер выдает себя за кого-то другого.

И наконец, роман невозможно понять без знания исторической обстановки того времени. Рассказ о ней Александр Богаделин начал с истории Гоминьдана (Китайской Национальной народной партии), проследив ее от момента основания в 1894 году доктором Сунь Ятсеном «Общества возрождения Китая» до Нанкинского десятилетия с 1927 по 1937 годы, когда Гоминьдан правил большей частью Китая, завоеванной войсками под руководством Чан Кайши.

Однако, северные территории, фактически, управлялись японцами, создавшими в Манчжурии государство Манчжоу-Го, возглавляемое императором Пу И. (Тем, кто хочет подробнее познакомиться с описанным в романе временем, рекомендуется посмотреть фильмы Бернардо Бертолуччи «Последний император», Энга Ли «Вожделение» и Стивена Спилберга «Империя солнца»).

Действие в «Играющей в го» укладывается в несколько месяцев 1937 года, начинаясь зимой в маленьком городке Манчжоу-Го и заканчиваясь летним наступлением на Пекин, когда японцы, быстро сломив сопротивление противника, заняли все крупные города южного Китая.

***

Последовавшая далее дискуссия затронула и другие аспекты романа.

Прежде всего, была отмечена прекрасная передача мироощущения и 16-летней главной героини – еще школьницы старших классов, только только вступающей во взрослую жизнь, и 24-летнего японского юноши – типичного продукта своего времени, бесстрашного солдата, для которого наивысшей честью является отдать жизнь за императора. Кажется, между героями не может быть ничего общего. В молодой китаянке все резко контрастирует с традиционным поведением японских женщин – она независима, носит открытые платья, прямо смотрит мужчине в лицо… Он же - верен долгу, прекрасно понимая, что не может распоряжаться своей жизнью, а значит, не имеет права на длительные отношения. Но несколько дней, проведенных за партией в го, заставляет их неосознанно влюбиться друг в друга. Хотя, это утверждение и было некоторыми участниками подвергнуто сомнению.

Далее обсуждение вновь вернулось к теме смерти. По мнению присутствующих, Шань Са удалось очень тонко выстроить эволюцию главного героя от осуждения самоубийства китайских партизан, бросившихся в пропасть со скалы, когда у них закончились патроны, до совершения этого акта в конце книги. Попутно была затронута «Книга пяти колец» Миямото Мусаси и сцена отпевания перед боем из романа Алексея Иванова «Сердце Пармы».

А закончилось дискуссия попыткой идентификации. Почти все согласились, что это всё-таки чисто европейский роман в японо-китайских декорациях, причем лежащий в русле главенствующего сейчас мейнстрима, весьма наглядно отразившегося в присуждении последней Нобелевской премии по литературе.  

***

Двадцать первое (5 декабря) и двадцать второе (9 января) заседания клуба «Дискурс» будут посвящены единой теме: «Конструирование будущего». В декабре предметом обсуждения станет сериал «Черное зеркало», а в январе – роман Йена Макдональда «Дом дервиша». Кроме этого, 21 ноября состоится шестая лекция из цикла «История искусств» - «Тициан – Босх – Дюрер».

 

Александр Богаделин