Размышление о поэзии и прозе

Введение. Размышление о поэзии и прозе

Основные тезисы

 1. Несколько слов, о чем эта лекция. 

Как следует из названия – это Введение. В нем, прежде всего, обозначены темы, которые будут изучаться в Школе поэтического и прозаического мастерства, и рассказано, каким образом будет происходить обучение. Попутно, приводятся типичные ошибки, встречающиеся в творчестве начинающих поэтов и прозаиков, и говорится о способах их исправления.

В текст лекции также включены самые общие размышления о поэзии и прозе, призванные выделить предмет изучения и как-то его систематизировать.

Первые занятия, посвященные развитию образов, принципам благозвучия и т.д. будут проходить в объединенном составе поэтов и прозаиков. Затем группы будут разделены.

2. Для кого предназначена Школа поэтического и прозаического мастерства.

Во-первых, для тех, кто хочет стать «квалифицированным читателем». Читателем, который оценивает произведения не только с точки зрения «нравится – не нравится», но и сможет аргументировано обосновать свою точку зрения.

Во-вторых, Школа предназначена для тех, кто хочет расширить свой кругозор, узнать о лучших образцах поэзии и прозы, ибо обучение будет происходить на примерах как классиков, так и современной литературы.

В-третьих, для тех, кто сам занимается творчеством и хочет подняться еще на одну ступеньку в своем мастерстве. В том числе, изучая творчество известных поэтов и прозаиков. Мы будем не просто знакомиться с их прозой или поэзией, но и разбирать «как это сделано».

В-четвертых, кто давно пишет и хочет узнать квалифицированное мнение о своем творчестве.

При этом сразу хочу оговориться, что Школа не готовит поэтов или прозаиков. Это от Б-га. Она дает базис, и если у вас есть зачатки таланта, то она поможет его развить.

И, в пятых, она может быть полезна для «смежных» профессий – журналистов, редакторов, всех тех, кто на постоянной основе занимается написанием  текстов.

3. Ни один вступивший на стезю словотворчества не может считаться «мастером» или хотя бы «учеником», если он не умеет выражать свои мысли и чувства. Это аксиома.

Данное утверждение подразумевает, по крайней мере, два компонента:

- наличие оных мыслей и чувств;

- умение донести их до желающих с ними ознакомиться.

Иными словами, словесное творчество, как и в любой другой вид искусства, состоит из «ремесла» и «вдохновения». 

4. Однако, человек творит поэзию и прозу посредством языка. А язык – это способ формирования понятий примерно одинаково понимаемых его носителями.

Но он не однороден. Существует язык обыденной речи, язык специальных областей знаний (юриспруденции, науки, например) и, в том числе, литературный язык.

В чем же заключается отличие литературного языка от всех прочих?

5. Язык – один из способов обмена информацией.

Если мысль, которую я хочу донести - конкретная, то ценится, прежде всего, ее адекватное восприятие тем, к кому она обращена. Это, скорее всего, будет предполагать минимизацию выразительных средств и «шаблонность» языка.

Нашел еще в Советском энциклопедическом словаре.

Длина Днепра – 2283 километра. Большая его часть судоходна.

Каждое слово в этой фразе все понимают более или менее одинаково. Длина – это отрезок расстояния, километр – мера длины. Неясность возникает только со второй частью. Что значит большая? 50 или более процентов? И судоходна для каких судов? Но в первом приближении этой информации вполне достаточно.

6. Но в словах «Длина Днепра – 2283 километра» нет образа. По ним очень трудно представить себе эту водную артерию.

Образ возникает там, где есть сравнение. Иными словами, чтобы представить Днепр человеку, который ни разу его не видел, надо сравнить эту реку с чем-то из его окружения.

Например, Днепр подобен Волге.

Если вы видели Волгу, то уже можете представить себе и Днепр.

7. И вот здесь появляется разница между речью обыденной и речью литературной.

Первая - информативна, ее главная задача – передать собеседнику информацию. Длина Днепра и т.д.

Литературная речь построена на сравнениях и метафорах.

Ее главная задача – создать образ или вызвать чувство у слушающего или читающего ее. 

"Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах. Зеленокудрые! они толпятся вместе с полевыми цветами к водам и, наклонившись, глядят в них и не наглядятся, и не налюбуются светлым своим зраком, и усмехаются к нему, и приветствуют его, кивая ветвями. В середину же Днепра они не смеют глянуть: никто, кроме солнца и голубого неба, не глядит в него. Редкая птица долетит до середины Днепра! Пышный! ему нет равной реки в мире." 

Николай Васильевич Гоголь о том же Днепре. («Вечера на хуторе близ Диканьки. Часть вторая. Страшная месть»).

Из его текста вы не узнаете ни длину реки, ни ее судоходность. В нем даже не указано, что речь идет о весеннем разливе. Но он создает образ, детализируя его и отсылая к знакомым каждому читателю понятиям. 

8. Обыденная речь шаблонна. С их помощью наш мозг экономит энергию, добиваясь максимума понимания при минимуме затрат.  

И это очень хорошо видно при сравнении нашей повседневной речи с литературной.

Самая частая ошибка при цитировании Пушкина, это конечно:

Чем меньше женщину мы любим, / Тем больше нравимся мы ей

«Меньше – больше» стандартный шаблон, легко воспроизводимый сознанием. Но для поэта, тем более, великого поэта использование шаблонов недопустимо.

Поэтому на самом деле в «Евгении Онегине» мы читаем:

Чем меньше женщину мы любим, / Тем легче нравимся мы ей / И тем ее вернее губим / Средь обольстительных сетей.

Аналогичную картину можно найти у Мандельштама.

В Европе холодно, в Италии …

Так и хочется поставить шаблонное «тепло». Но в «Ориосте» у Осипа Эмильевича читаем:

В Европе холодно, в Италии темно. / Власть отвратительна, как руки брадобрея.

9. Использование шаблонов - наиболее типичная ошибка начинающих поэтов и прозаиков. Часто, они пишут свои тексты сочетаниями слов обыденной речи, за которыми, от частого их употребления, уже не стоит никаких образов.

На занятиях в Школе мы будем учиться избегать этого.

10. Отображение объектов и действий.

Литература – это всегда косвенное отображение объекта или действия. Мы видим описываемое либо глазами автора, либо его литературного героя. 

Ей противопоказано прямое высказывание мысли. Это всегда рефлексия, отображение.

Именно поэтому «Мертвые души» - это литература. А нравоучения из «Избранных мест переписки с друзьями» уже относится к какому-то другому жанру. Это может быть религиозное эссе, философское размышление, но это вряд ли художественное произведение.

Описание только действий героев, без серьезной рефлексии – еще одна типичная ошибка начинающих поэтов и прозаиков. 

11. Что отображает литература глазами своих героев?

Она отображает их реакцию, их чувства. Но человек постоянно испытывает множество чувств. В течение каждого дня мы становимся свидетелями или участниками событий, которые либо вызывают у нас эмоциональный отклик, либо требуют какой-то ответной реакции. И эти чувства бывают обыденными и выходящими за рамки обыденности.

Например, я хочу описать вот этот зал.

Я говорю о цвете стен, что они желтоватые, жалюзи на окнах, светильники, стулья, вы, слушающие лекцию и т.д. И эта речь уравновешена, она спокойна.

А теперь представьте, что вы стоите у дороги, и вас окатывает из лужи проезжающая мимо машина. Вы явно испытываете чувства, выходящие за рамки обыденности. И ваша словесная реакция будет совершенно иной. Скорее всего, она будет состоять из коротких фраз и междометий.

Иными словами, каждое чувство, эмоциональная реакция требует своей структуры речи, своего словарного запаса.

И здесь кроется еще одна типичная ошибка начинающих (да и не только) авторов. Иногда читаешь, в тексте герои выясняют отношения чуть ли не на кулаках, а структура речи и длина реплик у них такова, как будто они удобно устроились в креслах и неторопливо ведут светскую беседу.

12. Но выражать различные состояния героев можно не только с помощью того или иного лексикона. Это можно делать и с помощью двух основных типов организации художественной речи – поэзии и прозы.

Проза больше предназначена для описания действий. Она «многословна». А вот чувства, прежде всего, выходящее за рамки обыденности, уже требуют более краткого метафоричного выражения, образности.

Очень интересную мысль по этому поводу высказала Марина Цветаева.

В своем письме к Р.М. Рильке от 14 июня 1926 года она писала:

«Когда я обнимаю другого, обняв его шею руками, это естественно, когда я рассказываю об этом, это неестественно (для меня самой!). А когда я пишу об этом стихи, это опять естественно. Значит, поступок и стихи меня оправдывают. То, что между, обвиняет меня. Ложь – то, что между – не я. Когда я говорю правду (руки вокруг шеи) – это ложь.»

Перед нами действие выходящее за рамки обыденности – она обнимает любимого человека. И Марина Ивановна пишет, что не может адекватно передать свои чувства прозой. «Когда я рассказываю об этом, это неестественно».

И равноценно этому объятию только поэзия - краткая, образная, метафорическая речь.

13. Другой наглядный пример – описание одного и того же события в прозе и стихах.

В конце апреля 1937 года Осип Эмильевич Мандельштам гулял по воронежскому ботаническому саду с Натальей Штемпель. Вот что запомнила Наталья: «Было пустынно, ни одного человека, только в озерах радостное кваканье лягушек, и весеннее небо, и деревья почти без листьев, и чуть зеленеющие бугры».

Это явная проза. Данный текст – не сухое изложение события, он насыщен образами. Но он не передает нам чувства, которые испытывала Наталья, глядя на этот сад.

А вот как это воспринял Мандельштам:

Я к губам подношу эту зелень, / Эту клейкую клятву листов, / Эту клятвопреступную землю – / Мать подснежников, кленов, дубков.

Погляди, как я слепну и крепну, / Подчиняясь смиренным корням, / И не слишком ли великолепно / От гремучего парка глазам?

А квакуши, как шарики ртути, / Голосами сцепляются в шар, / И становятся ветками прутья / И молочною выдумкой - пар.

Для Мандельштама не столь важно перечисление увиденного. Для него главное – передать словами эмоциональный отклик, которые вызвала эта картина.

14. Почему говорят, что Пушкин создал русский язык?

Пушкин считается создателем великосветского русского языка – ибо показал, что с его помощью можно выразить сложные жизненные переживания, а не только по-французски. Иными словами, развитость языка определяется его умением отображать чувства.

Фактически, мы сейчас говорим с вами на языке Пушкина.

В дневнике Бориса Акунина в свое время был приведен интересный исторический экскурс.

Вот «Слово о полку Игореве» (конец XII века):

- …сыпахуть ми тъщими тулы поганыхъ тльковинъ великый женчюгь на лоно и негуютъ мя.

Это описание сна Святослава, в котором требуется перевод каждого слова: «…осыпали меня крупным жемчугом из пустых колчанов поганых и утешали меня».

16 век не лучше. Продраться через переписку Грозного и Курбского - задача не из легких.

Державин, Карамзин страшно архаичны:

«Капитан мой в самую сию минуту взял меня за руку и сказал, что благоприятный ветер развевает наши парусы и что нам не должно терять времени».

И только после Пушкина мы можем читать любой первоисточник без спотыканий.
Так что, современному русскому языку всего каких-то 200 лет.

15. Аналогичная картина наблюдалась и в других странах. Все время находился реформатор, который создавал своими произведениями новый язык.

Современный французский - это на 90 процентов язык Мольера. Дети даже в школе читают его пьесы в оригинале и прекрасно понимают. А это 17 век (1622-1673 гг.).

Англоязычные народы сегодня говорят на языке Шекспира. Язык 14 века нынешнему англичанину совершенно непонятен, язык пятнадцатого века – только со словарем, а вот язык конца 16 столетия уже особых затруднений не вызывает. «Сонеты» или «Гамлета» можно читать в оригинале.

16. И мы сами не так давно были свидетелями аналогичной языковой революции.

Мне кажется, подобную революцию совершил в свое время «Аквариум» и рок 80-х. Подобно поэтам 60-х они стали собирать стадионы, потому что смогли своими песнями выразить мироощущение всего народа. 

Сейчас трудно представить языковую среду того времени, но сложилось твердое убеждение, что славянская, распевная, долгая речь и рок не совместимы. Последний мог звучать только по-английски, с его рубленными фразами и короткими словами без нагромождения идущих друг за другом шипящих. И вдруг появляются Гребенщиков, Цой, Бутусов, Башлачев, которые заговорили на другом давно забытом  русском. Конечно, они стояли на плечах гигантов – Высоцкого, Галича, бардов, но те не смогли сделать свой язык повседневным, а рок 80-х смог. Тектонический сдвиг времен и сознания, резкий переход от социализма к «дикому» капитализму потребовал нового языка, и он был сотворен по историческим меркам в кратчайшие сроки.

Здесь женщины ищут, но находят лишь старость, /Здесь мерилом работы считают усталость…

С точки зрения образности, концентрации мысли – это поэзия высочайшего уровня.

До перестройки массовый язык был шаблонный и испытывал сильное влияние официальной риторики, потому что партийное проникновение простиралось вплоть до личной жизни. Перестройка раскрепостила не только мышление, но и речь.

Сидя на красивом холме, / Я часто вижу сны, и вот, что кажется мне: / Что дело не в деньгах, и не в количестве женщин, / И не в старом фольклоре, и не в Новой Волне – / Но мы идем вслепую в странных местах, / И все, что есть у нас - это радость и страх, / Страх, что мы хуже, чем можем, / И радость того, что все в надежных руках…

Эта песня Бориса Гребенщикова 1984 года не могла быть написана на «советском языке». Хотя грамматика осталась прежней, выразительные формы языка выросли на порядок, появились новые, невозможные доселе сочетания слов.  

17. Итак, подведем промежуточные итоги.

- Главная задача литературной речи – не передать информацию, а создать образ, вызвать эмоциональный отклик.

- Литературная речь – это всегда отображение. Показ событий глазами автора или литературного героя.

- Проза больше подходит для описания действий, поэзия – чувств.

18. Но поэзия и проза все время развиваются, расширяют свои границы, начиная в какой-то момент пересекаться.

Под «Мертвыми душами» Гоголя стоит подзаголовок «поэма». «Двойник» Достоевского – это «Петербургская поэма». «Медный всадник» Пушкина – «Петербургская повесть». А «Евгений Онегин» - роман в стихах.

Обычно стихами называются произведения, которые обладают определенным строгим ритмом (музыкальностью) и связаны рифмами. Хотя последнее и не обязательно.

Приведем два наглядных примера.

Пешком, с легким сердцем, выхожу на большую дорогу, / Я здоров и свободен, весь мир предо мною, / Эта длинная бурая тропа ведет меня, куда я хочу.

Отныне я не требую счастья, я сам свое счастье, / Отныне я больше не хнычу, ничего не оставляю на завтра и ни в чем не знаю нужды; / Болезни, попреки, придирки и книги оставлены дома, / Сильный и радостный, я шагаю по большой дороге вперед.

Земля, — разве этого мало? / Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже, / Я знаю, им и там хорошо, где сейчас, / Я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров…

А теперь другой отрывок:

 «Ледники, мамонты, пустыни. Ночные, черные, чем-то похожие на дома скалы; в скалах – пещеры. И неизвестно, кто трубит ночью на каменной тропинке между скал и, вынюхивая тропинку, раздувает белую снежную пыль: может быть, серохоботный мамонт; может быть, ветер; а может быть, ветер и есть ледяной рев какого-то мамонтейшего мамонта».

Вряд ли с первого взгляда можно отличить поэзию, а первый отрывок взят из стихотворения Уолта Уитмена «Песня большой дороги», от прозы – рассказа Евгения Замятина «Пещера».

Можно даже сказать, что если абстрагироваться от функционала, решаемых задач, то между стихами и прозой, в общем-то, особой разницы нет. И чем дальше, тем больше они будут пересекаться и проникать друг в друга.

19. На этом завершим общие размышления и перейдем к конкретике. Ремесло и вдохновение.

Поэзия и проза, как и любой другой вид искусства, состоит из ремесла и вдохновения.

Вряд ли возможно стать художником, не поставив себе руку на классическом рисунке, не освоив основы пропорций, композиции, сочетания цветов.

Точно также, невозможно считать себя поэтом или прозаиком, если не освоены основы поэтического и прозаического мастерства.

Ремесло, например в поэзии – это метрическая грамотность, ритм и, желательно, оригинальная мелодика. Умение подобрать звучные или необычные рифмы.

Вдохновение – способность отображать чувства и образы в словесный поток. Способность вызывать резонанс с читателем посредством метафор, сравнений, необычного порядка слов и т.д.

Не помешает, конечно, некий набор оригинальных мыслей. Когда поэту «есть что сказать».

В рамках Школы будут изучаться как общие принципы литературной речи: благозвучие;  стилистическое единство; принципы образной речи.

Так и основы поэтического мастерства: ритм и метр, размеры; рифмы; классическая поэзия; неклассическое стихосложение.

Из прозаического мастерства: структура простого рассказа; структура многолинейного повествования; способы описания героев и т.д.

20. Оставив основы мастерства занятиям в Школе, немного поговорим о вдохновении или откуда берутся идеи и чувства.

Кажется, вот но, пришло вдохновение и «стихи свободно потекут».

… И пробуждается поэзия во мне: / Душа стесняется лирическим волненьем, / Трепещет и звучит, и ищет, как во сне, / Излиться наконец свободным проявленьем – / И тут идет ко мне незримый рой гостей, / Знакомцы давние, плоды мечты моей.

И мысли в голове волнуются в отваге, / И рифмы легкие навстречу им бегут, / И пальцы просятся к перу, перо к бумаге. / Минута – и стихи свободно потекут.

Если посмотреть на пушкинский черновик этого стихотворения, то мы увидим исчерканный, множество раз правленый текст, т.е. стихи явно «не текут» и требуют упорного многодневного труда.

В качестве примера. Соседи постоянно жаловались на Бродского, потому что тот «сочинял вслух» - постоянно проговаривая свои стихотворения. И это происходило с утра до вечера. Мандельштам использовал аналогичную методику только ложился на кровать и прикрывал голову подушкой.

Но и это оказывается еще не все.

Поэт должен начинать работать задолго до того, как что-либо потечет из-под его пера.

Я раньше думал – / книги делаются так: / пришел поэт, / легко разжал уста, / и сразу запел вдохновенный простак – / пожалуйста!

А оказывается – / прежде чем начнет петься, / долго ходит, размозолев от брожения, / и тихо барахтается в тине сердца / глупая вобла воображения.

И поэт, и прозаик должны обдумать и выносить в себе, что они хотят обрушить на головы своих читателей.

Значительная часть романов Ф.М.Достоевского – это размышления из его дневников, а проза и пьесы А.П.Чехова во многом опираются на его записные книжки.

Итак, еще один вывод.

Прежде чем взволновывать других известными чувствами, надо самому волноваться ими.

Прежде чем внушать другим какую-либо идею, надо самому ей проникнуться.

Прежде чем давать, надо иметь.

21. И здесь кроется еще одна ошибка начинающих авторов – они полагают, что могут писать «с листа», т.е. сел за компьютер и сразу можно вбивать готовый текст.

На самом деле, начинающий автор должен, на мой взгляд, переписать созданное не менее пяти раз (а лучше в районе десяти). Набравшись опыта – достаточно трех.

22. Откуда брать идеи и чувства?

Каждый человек буквально напичкан идеями-чувствами, но в большинстве случаев он не в состоянии их выразить. По той простой причине, что основная их масса находится в смутном, зачаточном, не до конца осознанном виде.

Поэтому, ПРЕЖДЕ чем выплескивать свои идеи-чувства на бумагу, необходимо до конца осознать их, сделать четкими и упорядоченными.

Как это сделать. Существует несколько методик.

(А) Например, в поэзии – это разработка прозаической основы стихотворений, когда основные мысли будущего произведения описываются в прозе.

Этому будет посвящено специальное занятие. 

 (Б) Еще один способ генерации мыслей – проговаривание «телег». «Телегой» на языке хиппи называются длинные ассоциативные тексты, произносимые умельцами часто без всякой цели. «Телеги», как правило, имеют незначительную сюжетную основу и состоят в основном из пространных рассуждений и вольных допущений. Очевидно, что «телега» - ближайший аналог древних саг скальдов.

Несомненно, что данные пространные рассуждения самым лучшим образом способствуют упорядочиванию, в голове их произносящего, наличествующих идей-чувств.

Возьмите тему близкую к вашему стихотворению и постарайтесь минимум полчаса развивать ее. Уверен, что после такой процедуры все идеи-чувства займут в вашей голове положенное им место.

И в Школе обязательно будет проведен практикум по этой теме.

(В). И писатели, и поэты должны обладать большими знаниями. Без них круг описываемых тем будет узок и ограничен.

В мифологии, например, мало знать, что существует то или иное божество. Чтобы ввести персонаж в ткань повествования, необходимо представлять его зрительно, понимать как он взаимодействует со своим окружением, какие функции выполняет. Иметь представление о его «биографии» или хотя бы об основных ее моментах. Надо «сжиться» со своим героем и только тогда можно добиться хоть какой-то степени достоверности.

Несколько примеров из современной литературы.        

Умберто Эко является известным специалистом по средневековью, в чем можно убедиться, прочитав «Имя розы». В «Охоте на овец» Харуки Мураками достаточно большой кусок текста посвящен проблемам разведения овец на Хокайдо. И написан он вполне со знанием темы.

В «Смилле и её чувстве снега» Питера Хёга наличествуют пространные рассуждения о типах снегов Гренландии. А Виктор Пелевин в «Священную книгу оборотня» вставил целый трактат о природе жизненных сил человека и оборотня.

А литература 60-х годов прошлого столетия, т.н. «шестидесятников», была больше похожа на философские трактаты, чем на привычные нам художественные произведения.

В «Альтисте Данилове», например, прекрасно разбираются основы музыки. «Человек в пейзаже» Андрея Битова - это художественно оформленный трактат о живописи. А его же повесть «Птицы»  - прекрасное пособие по этологии.

Небольшая цитата из Сергея Калугина, члена жюри конкурса «Поэт года».  

«Многие авторы дают точные, хлесткие зарисовки, этакие срезы реальности. Но им не хватает магии, не хватает вечности текущей сквозь мгновение. Ты читаешь и думаешь: «Верно!». То есть это такие репортажи, фотоснимки. Для того, чтобы Вечность проявилась, нужен бэкграунд. Как у Толкиена, нужно придумать 45 языков и гигантский эпос, и лишь часть показать во «Властелине Колец», нужно, чтобы за произведением сквозило что-то гигантское - тогда оно будет завораживать. А если автор полностью адекватен, равновелик своему произведению - то волшебства не будет.»

(Г). Писатель должен уметь передавать не только свои чувства, но и чувства других людей (и не только людей).

Для этого он должен научиться ставить себя в их положение, вообразить себя на их месте, представить, как действует человек в определенных условиях.

Определенную помощь в этом оказывают помимо изучения мемуаров, писем, дневников, воспоминаний, непосредственные наблюдения за людьми в их повседневной жизни.

(Методика литературного домысливания действительности очень хорошо показана в фильме «Вундеркинды»).

(Д). Творец должен быть наблюдательным. Все поразившее его он должен сразу же записывать, не полагаясь особо на память.

Записная книжка писателя – это вечный заплечный мешок, который он вынужден носить с собой всю жизнь.

Приведем выдержки из записной книжки А.П. Чехова.

- Вы хотите есть? /  - Нет, наоборот.

Толстая пухлая трактирщица – помесь свиньи с белугой.

Розалия Осиповна Аромат.

Почва была такая хорошая, что если посадить оглоблю, то через год вырастет тарантас.

Из современных примеров приведу «одностишия» Ольги Арефьевой, солистки группы «Ковчег» и весьма интересного наблюдателя за жизнью.

Уж если изменять - так сразу многим!

Месье, вы мне на гордость наступили!

Целуй меня! Не тут! Не так! Не ты…

Вам всем бы памятник! А то вас не упомнишь…

Ты что, не рад мне милый? А придется.

Я в гневе офигительно прекрасна!

Вы снились мне! Не смейте отпираться!

Я нравлюсь вам? У вас хороший вкус!

Есть трудные места в таблице умноженья…

А может я Му-Му, как Пушкин, напишу!

Громи буржуев! (Спонсоров не трогать!)

В рамках Школы мы проведем тренинг и попробуем превратить одностишия Ольги Арефьевой в полноценный стихотворении.

(Е). И, наконец, необходимо знать предшественников. Не только для того, чтобы творчески перерабатывать их идеи, но и чтобы не быть обвиненным в плагиате.

И этому мы тоже посвятим отдельное занятие.

23. Далее, я хочу процитировать Питера Брука – всемирно известного театрального режиссера, для которого слово, его визуализация – рабочий инструмент.

В своей лекции «В поисках Шекспира», он высказал несколько интересных мыслей по поводу поэзии.

 «Фундаментальное заключается в том, что поэт - это человек, как любой другой из нас, с одной только разницей. Разница эта состоит в том, что мы не способны охватить в каждый данный момент свою жизнь в ее целостности. Вот взглянем на самих себя. В настоящий момент, когда мы сидим здесь все вместе. Никто из нас не способен проникнуть за пределы уровня сознания, позволяющего нам сидеть и слушать, мы не способны впустить себя в то богатство целого, накопленного нами в течение жизни. Многим из нас пришлось бы долго потрудиться, чтобы откопать свои впечатления прошлого. А некоторым потребовалась бы даже помощь психиатра, чтобы отыскать те странные туннели, где хранятся переживания нашего прошлого, ждущие своего часа, чтобы снова ожить. У поэта все по-другому. Абсолютный знак, отличающий поэта, заключается в его способности видеть связи там, где они менее всего очевидны.»

И еще, важное замечание о мелодике стиха:

«Да, есть концепция, но за ней еще есть «концепция, оплодотворенная образом», а за образом и концепцией еще живет музыка. Музыка речи выражает то, чего нет в концептуальном языке. Музыкой выражается человеческое переживание, которое не может быть упаковано в концепцию. Из нее рождается поэзия, потому что в поэзии существует чрезвычайно тонкое отношение между ритмом, звуком, вибрацией и энергией, которые и сообщают произнесенному слову концепцию, образ и еще мощнейший масштаб, рождающийся звуком, словесной музыкой.»

24. Продолжая мысль Питера Брука поговорим о мелодике стиха.

Как и в музыке, где значимость композитора определяется количеством созданных мелодик, так и в поэзии ценится «свой» ни на кого не похожий голос.

Скажу более, даже у признанных мэтров жанра можно выделить периоды, когда они просто фонтанировали мелодическими эксклюзивами и периоды, когда стихи превращались в нечто однообразное и монотонное.

Наглядный пример – Иосиф Бродский. На мой взгляд, как поэт он сформировался именно в ссылке, в деревне Норенская Архангельской области, куда он был выслан как тунеядец.

Достаточно послушать, например, диск Олега Митяева «Ни страны, ни погоста», чтобы убедиться в этом.

Вслушайтесь, например, в текст «Кулика».

В те времена убивали мух, / ящериц, птиц. / Даже белый лебяжий пух  / не нарушал границ.

Потом по периметру той страны, / вившемуся угрем, / воздвигли четыре глухих стены, /дверь нанесли углем.

Главный пришел и сказал, что снег / выпал и нужен кров. / И вскоре был совершен набег /в лес за охапкой дров.

Дом был построен. В печной трубе / пламя гудело, злясь. / Но тренье глаз о тела себе / подобных рождает грязь.

И вот пошла там гулять в пальто / без рукавов чума. / Последними те умирали, кто / сразу сошел с ума.

Так украшает бутылку блик, / вмятина портит щит, / На тонкой ножке стоит кулик / и, глядя вперед, молчит.

Вы видите, насколько мощная внутренняя энергетика этого текста. Его нельзя читать монотонно, просто как прозу. Оно будоражит, требует отклика.

Ему присуща внутренняя музыка даже без музыки внешней.

25. А теперь давайте посмотрим на Бродского в эмиграции – признанного поэта, живущего в Америке.

Вот фрагмент из «Колыбельной Трескового Мыса» (1975 г.)

Восточный конец Империи погружается в ночь. Цикады / умолкают в траве газонов. Классические цитаты / на фронтонах неразличимы. Шпиль с крестом безучастно / чернеет,словно бутылка, забытая на столе. / Из патрульной машины, лоснящейся на пустыре, / звякают клавиши Рэя Чарльза.

Выползая из недр океана, краб на пустынном пляже / зарывается в мокрый песок с кольцами мыльной пряжи, / дабы остынуть, и засыпает. Часы на кирпичной башне / лязгают ножницами. Пот катится по лицу. / Фонари в конце улицы, точно пуговицы у / расстегнутой на груди рубашки.

Уже нет того фонтана и больше похоже на простое описание где-то чего-то увиденного. Здесь, увы, не виден бэкграунд, создающий магию стиха.

26. Прочитав том поздних стихов Бродского можно без труда воспроизвести их интонацию. И даже появилось целое течение таких подражателей, которые берут форму и просто подставляют в нее слова.

И этом кроется еще одна характерная ошибка начинающих авторов.

27. Значит ли это, что вообще нельзя трогать предшественников?

Нет, конечно. Но надо их образы и мелодики творчески перерабатывать, развивать. Переходя на язык музыки – создавать джазовые вариации.

И в Школе будет специальное занятие, которое будет посвящено созданию таких импровизаций.

28. Наиболее остро мелодику воспринимают композиторы.

Кто из наших песенников создал наибольшее количество мелодик? Конечно Давид Тухманов.

Давайте посмотрим на два перевода одного и того же стихотворения – «Приглашение к путешествию» Шарля Бодлера.

В академическом переводе Д.С. Мережковского оно звучит так:

Голубка моя,/ Умчимся в края,/ Где все, как и ты, совершенство,/ И будем мы там / Делить пополам / И жизнь, и любовь, и блаженство. / Из влажных завес / Туманных небес / Там солнце задумчиво блещет, / Как эти глаза, / Где жемчуг-слеза, / Слеза упоенья трепещет.

А теперь посмотрим на перевод Ирины Озеровой.

Дитя, сестра моя! / Уедем в те края, / Где мы с тобой не разлучаться сможем, / Где для любви – века, / Где даже смерть легка, / В краю желанном на тебя похожем. / И солнца влажный луч / Среди ненастных туч / Усталого ума легко коснется / Твоих неверных глаз / Таинственный приказ – / В соленой пелене два черных солнца.

В отличие от барабанного «та-та-та та-та» перевода Мережковского здесь уже слышится внутренняя музыка. И именно на эти стихи Тухманов написал свою песню, вошедшую в альбом «По волне моей памяти».

Именно перевод Озеровой стал элементом русской культуры, а перевод Мережковского включается лишь в академические издания.

29.  А теперь давайте поговорим о том: «Для кого предназначено искусство?»

Кажется, ответ очевиден – для читателей, зрителей, слушателей. Но это только на первый взгляд.

Существует искусство, можно сказать, для конечного потребителя и искусство для искусства. Кто-то должен постоянно раздвигать границы возможного, даже при всеобщем непонимании и под улюлюканье толпы. Вспомните импрессионистов – это был прямой вызов салонной живописи и им даже хотели запретить творить в административном порядке.

Приведу наглядный пример.

В романе Сомерсета Моэма «Луна и грош» рассказывается история художника Стрикленда, прототипом которого был Поль Гоген.

Повествование ведется от лица рассказчика, который был хорошо знаком с четой Стриклендов. Первый раз он посещает их дом, когда еще Стрикленд был успешным бизнесменом, последний – после смерти художника на Таити. И описывая свое последнее посещение, Моэм произносит устами своего героя очень интересную фразу: Жена Стрикленда не догадывается, что новой гаммой обоев в своей гостиной она обязана творчеству своего мужа.

Любая внесюжетная живопись – это искусство для искусства. Ведь 99% смотрящих на картину видят в ней только сюжет, и должны пройти десятки «преломлений» прежде чем «чистое» искусство доберется до уровня масс.

Первыми значимость творчества Гогена поняли его собратья по цеху – художники. Они объяснили его ценность галеристам. На выставках с полотнами Гогена столкнулись дизайнеры, которые вдохновились новыми сочетаниями открытых цветов, фактически, создав новую моду. Через дизайнеров новое веяние коснулось художников обойных фабрик. А когда все магазины оказались заваленными новыми обоями, то не использовать их в отделке было равносильно выпадению из мейнстрима. 

30. Возвращаясь к нашей теме – поэзии и прозе.

Существует поэзия и проза для читателей. И существует поэзия и проза для прозаиков и поэтов. Возможна, она трудна для восприятия, экстравагантна, но она расширяет границы возможного.

Крайности никогда не бывают массовыми и они, скорее, предназначены для развития выразительных средств. Это необходимые ступеньки в развитии искусства, в первую очередь предназначенные самим творцам.

Одной из задач Школы является понимание вот этого искусства для искусства. Понимания, «как это сделано».

И тогда Александр Блок предстанет не только классиком на постаменте, но и великим мастером мелодичного дольника.

И наступит понимание, что плавность стихов Беллы Ахмадулиной и Арсения Тарковского достигается чередованием пеонов и двухсложных размеров.

Появится знание, каким количеством стоп можно добиться энергичности стиха или наоборот его плавности, как влияют на мелодику мужские и женские рифмы или их чередование и т.д.

31. И в заключение кратко пройдемся по программе Школы поэтического и прозаического мастерства.

Записаться на курс